Наследник - Православный молодежный журнал
православный молодежный журнал Контакты| Карта сайта

Конкурс "Наследника"

«Есть творцы, с которыми я сшибаюсь…»

Когда я читаю Андрея Антипина, для меня Москва, в которой я сейчас живу, начинает растворяться, затихать и, в конце концов, совсем исчезает. Не каждый автор сможет так детально  передать в художественном произведении то, что он видит и чувствует, у Антипина это получается. Каждый раз он возвращает и возвращает меня домой. Мы с ним из одной области – Иркутской, но в силу различных обстоятельств я оказался далеко от дома и скорее всего уже не вернусь. С Андреем мы не знакомы, я лишь  читал его произведения в журнале «Сибирь» (Иркутск), «Наш Современник» (Москва), нашел его электронную почту и решил послать ему по интернету несколько вопросов для знакомства. Вот что он мне ответил.

Андрей Антипин

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

- Расскажите, как Вы начали писать, почему и какими были первые опыты?

- Раньше начал слагать стихи. Именно слагать, выдумывать, выкрикивать в воздух, обзываться ими, проводить с их помощью свою уличную политику и т. д. Лучше всего мне удавалось рифмовать имя моего заклятого друга Лукошки - с поварёшкой, которой я силой своего гения предписывал объявиться вдруг и в самых неожиданных частях Лукошкиного тела, как то: Лукошка - в ухе поварёшка... и т. п. Вероятно, момент, когда мне явилась блажь записать набормотанное в тетрадь, и есть начало моей литературной подёнщины. Почему? Кажется, частично я уже ответил на этот пункт. А первые результаты были не такими уж необычными для деревенского сочинителя - обозвали поэтом, стихоплётом, ещё как-то, потом забыли...

- В каких жанрах  пробовали себя?

- Стихами пробивался лет до семнадцати, искренне полагая, что являю собой логическое заключение цепочки Пушкин-Лермонтов-Некрасов-Есенин-Антипин. Однажды, уже учась в Иркутске, наводнил своим талантом одно из местных изданий и с удивлением узнал, что я не одинок в подлунном мире, а как минимум нас двое: я и этот... Бродский. Рифмование моё, очень плодящее и столь же посредственное, походило на весеннее токование глухаря, ошалевшего от избытка молодых сил и оглохшего до всего, что происходило в мире. По счастью, ни одно из издательств не пошло на рецидив и творений моих не опубликовало, а в скором времени я сам поменял политический курс. Тем более, если вспомнить детство, даже Лукошка-не-поэт приделывал к моему имени разные колотушки, пушки, финтифлюшки... Как бы там ни было, в августе 2005 года в два-три вечера вычернил рассказ о теплоходе, по счёту - третий взрослый (были два-три «для детей»), и с той памятной поры влачу свои скупые до радостей прозаические будни.

- Кого считаете своими литературными учителями?

- Литературных учителей нет, ибо сразу же, на запевках, нужно уяснить, что внутренней сути литературы (вообще искусства) не обучишь, если к этому не приложила свою берёзовую лапу природа, а во внешнем своём проявлении литература ни что иное, как метод, языково-синтаксическая моторика, а я свободный художник, работаю своими слесарными инструментами.

Другое дело, что есть творцы, с которыми я сшибаюсь - душой, мыслями, частотностью сердечных ударов...

Из тех, с кем я счастливо совпал не во времени, так в вечном, не в географии плоти, так в географии духа, наиглавнейшей и наилюбимейшей фигурой был и остаётся для меня Иван Бунин.

Из поэтов сейчас более всего дорожу стихами Алексея Решетова.

- Каковы Ваши предпочтения в других видах искусства?

- Как человека во многом меня поставили песни Владимира Высоцкого. Хриплый бес, русский антигерой, пьяница и наркоман, впустивший в наш дом погань... Это пошлая ложь иных так называемых русских писателей-патриотов, всех этих кричателей-создателей митинговых стихов, в которых ни на понюх исконно национального, но прорва клея, ножниц и картона. Я же не ведаю другой такой смерти, а стало быть, другой такой жизни, о которой бы с таким корявым болевым волнением молчал бы и в наши дни русский деревенский мужик. Пожалуй, только смерть Егора Прокудина из «Калины красной» столь же сильно встряхнула наш народ за грудки. Во многом я и писать стал из-за Высоцкого - он заставил быть мужественным, думающим, поворотил, как ни покажется странным, от разного рода продуктов массовой культуры, которой надсадили, а теперь добивают Россию, в сторону Маяковского, Есенина, Пушкина... Высоцкий - узловое имя в моей судьбе, но существует в ней на особых правых, как имена деда, дядек, старшего брата, а посему не смешивается мною с узколитературными величинами.  

Прошибающий фильм - «Андрей Рублёв» Тарковского. Эта великая работа укрепила в мысли, что искусство не должно быть шелудивым, как старый пёс, и в каковом - шелудивом - состоянии пребывает, к сожалению, сегодня литература. «Красота без пестроты» - это почему-то сильнее подействовало не из первоисточника, а будучи явленным на киноэкране... Кстати, вот пример не контрастного, а органичного сцепления жанровых культур. 

О других предпочтениях надо говорить очень много или совсем ничего.

- Что считаете непременным условием настоящего творчества, а что неприемлемым? 

- Неприемлемо всё, что устремляет стрелы художника в сугубо иные цели, кроме собственно художественных, при всём при том, что поражение последних есть базовое условие для творчества.

- Как Вы себе представляете идеального литературного критика?

- Тут очень просто - никак не представляю.

- Каким Вам видится будущее русской литературы?

- Русским.

- Каковы Ваши пожелания читателям?

- У меня их четыре единицы в России: поэт и редактор Василий Козлов, моя школьная учительница Тамара Павловна Горбунова, другая руссичка - Кузакова Татьяна Гаврилова и баба Надя из Киренска.

Первый более двух десятков лет фанатично, забросив за шкаф собственный талант, борется за журнал «Сибирь», ставший, например, для меня вроде бочки для Диогена, из которой я время от времени выбираюсь на белый свет.

Вторая, будучи на заслуженной пенсии, возится с моими публикациями как кошка с мясом, подшивает в папочку вырезки из районки (филейные части моего так называемого романа «Житейная история»), через штакетник активно обсуждает с поселковыми бабами все литературные и прочие проблемы, которые я будто бы пронзил искрящей высотой своего таланта.

Третья всю плешь проела, самуская издать первую книгу, и полгода, наверное, таскается по предпринимателям, клянча у людей кровно заработанные ими деньги.

А баба Надя из Киренска... Ну что баба Надя?

Что им возможно пожелать? Это конченные для нормальной жизни люди. Медицина, как говорится, бессильна.

- Какой вопрос Вы бы сами себе задали? 

- Я так долго и утомительно отвечал на ваши вопросы, что, боюсь, мой собственный вопрос самому себе потребует ответа (потому что я тут же кинусь сам себе и отвечать, ибо же литературного критика я не представляю), который не уместит сетевое пространство.

 

Вопросы задавал Василий ПОПОВ

← Вернуться к списку

115172, Москва, Крестьянская площадь, 10.
Новоспасский монастырь, редакция журнала «Наследник».

«Наследник» в ЖЖ

Сообщить об ошибках на сайте: admin@naslednick.ru

Телефон редакции: (495) 676-69-21
Эл. почта редакции: naslednick@naslednick.ru