Культура

Мужество и гармония Гумилёва

О новой поэме Валерия Сухова, посвящённой жизни и творчеству Николая Гумилёва

Автор: Александр Балтин

Мистика мужества, определившая стержневую суть Гумилёва: как воина раскрывшегося не менее ярко, нежели в поэтическом слове.

 Жизнь – вся на острие правды; жизнь, свидетельствующая о предельно благородном варианте бытования на земле: возможном, какие б препоны не ставила судьба.

 Жизнь светового окраса: настолько обогатившая поэзию, что стала она многоцветней.

Посвящённая Н. Гумилёву поэма Валерия Сухова – необыкновенно тонко чувствующего огни классиков, вдохновенно, ювелирными созвучиями современности передающего жизни-примеры – рассматривает сердце бытия Гумилёва с разных ракурсов.

 Сложность в простоте: квантовая сложность постижения высот, и, начиная поэму альфой бытия поэта, Сухов сразу берёт высокие ноты:

Родился поэт в апреле.

На Пасху было светло.

Раскачиваясь в колыбели,

Готовился сесть в седло.

Романтик и второгодник –

Об Африке он мечтал.

Смерть презирал, как сводню.

Ждал свой девятый вал!

Сводится в нескольких строках многое, определившее меру Гумилёва: и жаркий мир Африки, столь любезной ему, и… пламя пасхальной гармонии – ибо Гумилёв-поэт стремился именно гармонией менять мир.

 Перл «Шестое чувство» рокочет торжественным постижением бытийных глубин, и Сухов, интересно варьируя темы и мотивы Гумилёва, круто заваривает свою поэму:

В море штормило! Бездна

Звала его за окоём.

Спорить с ним бесполезно.

Всегда стоял на своём!

Бежецкий конквистадор.

Нелепый подросток – жираф.

Оказалось – стократно

Чувством шестым – он прав.

Тонкой свечой зажигается Анна Ахматова: казалось – свечой: оказалось – созвездием:

Господом осияна

На фото семья снята:

Лев, Николай и Анна.

Под ними – войны черта!

Адская воронка войны втягивает значительную часть человечества, мощь ритмов заиграет провидчески:

Мир качнётся от взрыва!
Дрогнет сердце в груди.
Тучей война накрыла!
Где же поэт? – Впереди.

Гумилёв вторгался в жизнь мощно, яро, нетерпеливо: словно – предчувствуя свой финал, боялся не успеть чего-то, важное нечто пропустить, но, представляется, страх, присущий большинству, изначально был иссечён из структуры личности:

От Бога – слово Завета.
Подогнаны стремена.
Стихотворца в поэта
Обратила война.

Сущностно сложно ветвится поэма Сухова: будто рассматривает поэта с мистической точки зрения, используя небесный кристалл запредельности – онтологию образа его, совместившего столько, движение жизни, чья корневая мощь завораживает:

Он не играл мессию,
Учился слов ремеслу.
И вернулся в Россию
Напомнить про Божий суд!

Свободы облик звериный
Оскалил щербатый рот,
Клин журавлиный – клином
Стальным убивая влёт.

Конквистадор в застенке.
От холода – кровь горячей.
Помилован был у стенки
По милости палачей.

Ощущение божественного разлито в поэзии Гумилёва, и, не приняв красную новь, он, верный долгу и чести до конца, будто не верил в смерть, почитая её, ощущая переходом.

 Интересно, как в ткань поэзии Сухов вплетает литературоведческий анализ – редкий приём! - он, рассматривая поэтов, испытавших влияние, воздействие гумилёвского слова, декларирует, оптически точно и экзистенциально верно:

Умер не без наследников
Николай Гумилёв.
Мир спасли без посредников,
Лишних не тратя слов,

Майоров, Кульчицкий, Коган,
Шубин, Белаш, Деген.
Настоящих немного
Стихов о войне совсем.

Поэты военного поколения: встают тени мастеров, за каждым – разрыв трагедии, мир мужества, гроздь гармонии.

 Ярко вздымается в метафизические небеса поэма Сухова: исполненная мужественными ритмами и мудростью постижения космического, русского слова.

Опубликовано: 14.05.2026

← Вернуться к списку